Уильям Соммерсет Моэм "Бремя страстей человеческих"

Одна из моих любимых книг С. Моэма! Первая — «Узорный покров».
Эта книга заставила со стороны посмотреть, что с нами бывает, когда мы влюбляемся без оглядки (безответно), как мы себя унижаем, не осознавая. Конечно, каждый выносит для себя из книги что-то свое, но для меня именно это оставило глубокий след. А вот «Театр» после двух первых книг, которые я написала, не очень впечатлил. Книгу «Луна и грош» не смогла дочитать, показалась немного скучной.

Комментарии (3)

RSS свернуть / развернуть
+
0
???
avatar

Nataliya

  • 17 июля 2011, 03:11
+
0
Обажаю Моэма! Один из моиз любимых писателей. «Театр» такой ироничный, и ведь эта книга, написаная почти век назад — пародия но современный шоу-бизнес, мир гламура: внешней роскоши и внутренней пустоты. Причем при повторном прочтении открывается как бы второй смысловой слой. Вообще после его книг не хочется сразу брать в руки что-то новое, нужно время, чтобы переосмыслить, подумать.
Такое-же свойство есть и у «Писем незнакомке» Андре Моруа. Столько смысла в каждом послании, причем их суть актуальна и в настоящее время и лет через сто, хотя написано тоже в начале 20-го века.
avatar

Ekaterina

  • 17 июля 2011, 03:14
+
0
Одна из странных особенностей жизни заключается в том, что порой вы встречаетесь с кем-нибудь ежедневно на протяжении долгих месяцев, сходитесь так близко, что, кажется, уж не можете друг без друга жить, но вот наступает разлука и все идет по-прежнему, как ни в чем не бывало: дружба, без которой вы не могли обойтись, на поверку вам совсем и не нужна. Жизнь течет своим чередом, и вы даже не замечаете отсутствия друга.
Когда Филипп перестал верить в Бога, он почувствовал, что скинул с плеч тяжелое бремя; избавившись от чувства ответственности, которое отягощало каждый его поступок — ибо теперь от этого поступка не зависело спасение его бессмертной души, — он испытал блаженное чувство свободы. Но он понял, что это — только иллюзия. Откинув веру, в которой был воспитан, он сохранил нетронутой ее неотъемлемую часть — мораль.
Его всегда удивляло, почему она совсем не нравилась ему по утрам и не слишком нравилась днем, но зато вечером его волновало малейшее прикосновение ее руки.
Если произведение вас не волнует, значит, оно не достигает истинной цели искусства.
Семнадцать плюс двенадцать — всего-навсего двадцать девять, а это, черт возьми, еще не старость. Клеопатре было сорок восемь, когда Антоний ради нее отрекся от власти над миром.
Ведь это иллюзия, будто юность всегда счастлива, — иллюзия тех, кто давно расстался с юностью; молодые знают, сколько им приходится испытывать горя, ведь они полны ложных идеалов, внушенных им с детства, а придя в столкновение с реальностью, они чувствуют, как она бьет их и ранит.
О Господи, всегда одно и тоже! Если хочешь, чтобы мужчина хорошо к тебе относился, веди себя с ним как последняя дрянь; а если ты с ним обращаешься по-человечески, он из тебя вымотает всю душу.
avatar

Torina

  • 22 июля 2011, 01:49

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.